Сегодня Бейрут - это не только столица и главный порт Ливана, принимающий суда со всего Средиземноморья. Теперь это и синоним свежего американского взгляда на балканскую музыку, смешивающего как в калейдоскопе голоса колоритных этнических окраин Европы. Плетением экзотических звуковых орнаментов под вывеской Beirut занялся в 2002 году энтузиаст-самоучка Зак Кондон (Zach Condon), путешественник, мультиинструменталист, веселый фантазер и экспериментатор, который к своим 20 годам уже мог похвастаться двумя яркими, самобытными альбомами, массой написанных и неизданных вещей, коллективом из десяти таких же энтузиастов, которые играют на двух десятках инструментов, и довольно нетипичной дорогой к успеху.  

В жизни Зака Кондона вообще много странностей и любопытных поворотов. Зак родился и вырос в южном городе Санта-Фе, недалеко от Альбукерка, штат Нью-Джерси. Первое воспоминание о музыке - караоке, подаренное ему лет в пять, единственная обожаемая кассета Beach Boys, заигранная до дыр, и нервный срыв старшего брата Райана, который растрощил несчастное караоке, чтобы не слышать больше одни и те же песни. Лишенный любимой музыкальной игрушки, Зак обиделся и замкнулся в себе.

Даже отец, гитарист-энтузиаст, маниакально обожавший музыку, не смог ничего поделать. Наоборот, упорными стараниями вырастить из сыновей настоящих гитаристов ("Вы должны играть по три часа в день!" - постоянно повторял Кондон-старший), он добился совершенно противоположного: дети возненавидели гитару. Назло отцу Зак решил научиться играть на трубе. В юности на помощь его сопротивлению пришел несчастный случай: в 14 лет он упал с 5-метрового моста и травмировал руку. Через три года травма напомнила о себе: Заку сделали операцию, после чего левое запястье стало короче правого, а кисть потеряла подвижность. Сжимать левой рукой гриф гитары без боли он уже не мог. 

Зато он научился справляться с массой других инструментов. Так что в конце концов его отец теперь может гордиться успехами своего непутевого сына. Зак играет на клавишах, трубе, кларнете и других духовых, на укулеле, тамбурине, аккордеоне, саксофоне, барабанах, синтезаторе, мандолине и глокеншпиле, а также отлично разбирается в компьютерных программах, вкрапляя в свои записи весьма любопытные сэмплы. И при этом он ни одного дня не занимался с учителями. Абсолютный самоучка, он жалеет только о том, что не получил профессиональной вокальной подготовки и не умеет беречь связки, которые плохо переносят курение и алкоголь.

С 15 лет Зак превратился в домашнего музыкального маньяка. У него была комната в самом дальнем углу дома, где он мог шуметь, сколько угодно, играть на любых инструментах в любое время, чем и занимался почти круглые сутки. Экспериментировал он с таким азартом, что уже через несколько месяцев набрал материала на целый альбом, а потом еще на один. Его раннее творчество представляло собой нечто среднее между рояльными балладами Руфуса Уэйнрайта (Rufus Wainwright) и погребальными песнопениями Тома Уэйтса (Tom Waits). 

Первая подборка треков его авторства, записанных под именем The Real People, называлась "The Joys of Losing Weight". Это была типичная домашняя поп-запись среднего качества, но с оригинальными электронными идеями, многие их которых впоследствии перекочуют на официальный дебютный альбом Кондона. Главным источником вдохновения послужила для него группа The Magnetic Fields. В 16 лет в активе музыканта появилась еще одна подборка песен в стиле doo-wop 50-х, вдохновленных творчеством Frankie Lymon & the Teenagers. Эти два диска остались неизданными, та же участь постигла и мини-альбом "Small Time American Bats", включавший три трека и записанный под псевдонимом 1971.

Хотя все свои произведения Зак озвучивал сам, причем очень неплохо, надо сказать, что петь он начал совершенно случайно. Как-то написал очередную песню и предложил приятелю записать вокал, но друг оказался панком по жизни, и Зак решил попробовать сам. Результат его устроил, и помощь друзей ему больше не понадобилась. 

Кондон не получил не только музыкального образования, но и не сумел обзавестись ни одним стоящим дипломом. Даже школу он заканчивал с трудом, причем не одну. В общей сложности он не закончил четыре учебных заведения. Сначала ушел из родной школы незадолго до получения аттестата, потом из общественного колледжа в Санта-Фе, затем бросил общественный колледж в Альбукерке, потом не доучился в университете в том же Альбукерке - вся система образования, вся атмосфера в студенческой среде были ему не по душе.
 
Зак предпочитал самообразование. Это касалось не только музыки, но и жизни вообще. В перерывах между попытками все-таки доучиться в колледже Кондон вместе со старшим братом посетил Европу с дружественным ознакомительным визитом. Первая вылазка в Старый свет продлилась четыре месяца. Они побывали в Амстердаме и других городах, но большую часть времени провели в Париже. "Именно в это время я понял, какую музыку хочу писать, - вспоминал Зак. - Молодежь в Париже с ума сходит по балканской музыке. У них в магазинах рядом лежат "Moon Safari" Air и диски Boban Markovic Orkestar. Для них и то и другое - это поп-музыка". В Париже юный американец распробовал экзотический вкус балканских музыкальных традиций, оценил страстность цыганских мелодий и зашкаливающую энергетику Горана Бреговича.

По возвращении на родину он уже знал, чем будет заниматься. Балканы стали его наваждением и главным творческим стимулятором. В ближайшем окружении без труда нашлись люди, которые с удовольствием разделили это наваждение. Первым компаньоном Зака по студийным опытам стал барабанщик Джереми Барнс (Jeremy Barnes), бывший участник ансамбля Neutral Milk Hotel и один из создателей проекта A Hawk and a Hacksaw, ориентированного примерно на ту же этническую нишу, что и Кондон. Барнс привел с собой скрипача и виолончелиста Хизера Троста (Heather Trost), коллегу по A Hawk and a Hacksaw.

Когда коллективные наработки этой троицы (в которых львиную долю идей, инструментов, аранжировок, а также весь вокал обеспечил Кондон) попали на стол главы лейбла Ba Da Bing! Бена Голдберга (Ben Goldberg), много времени для раздумий ему не понадобилось. В 2006 году Зак Кондон смог официально познакомить американскую общественность со своим вариантом современной балкано-цыганской музыки. На обложке его дебютного альбома с колоритным названием "Gulag Orkestar" (2006) впервые появилось имя новоиспеченной команды Beirut. Обложку, кстати, украшала фотография, сделанная русским фотографом где-то в российской глубинке: две молодые женщины стоят посреди проселочной дороги, опираясь на капот старых жигулей, и одна из них демонстрирует отсутствующим зрителям ноги выше колен.

Как рассказывал музыкант, эта фотография висела в его комнате на стене все время, пока он писал альбом "Gulag Orkestar". Почему-то именно этот снимок вдохновил его на создание альбома, впитавшего не только восточно-европейский фольклор (выраженный в первую очередь с помощью духовых и струнных), но и латиноамериканскими ритмами и медными духовыми, которые широко бытуют в юго-западных штатах Америки.

Самым слабым звеном этого яркого дебюта оказались стихи: они выдавали в авторе юного романтика, который на самом деле мало что знал о реальной Европе, зато видел много фильмов про цыган. Но этот простительный изъян с лихвой окупался богатой фантазией Кондона, его проникновенным вокалом и оригинальной оркестровкой песен. К восторгам меломанов присоединились и критики, отмечавшие многогранность Зака Кондона и сравнивавшие его с Джеффом Мангумом (Jeff Mangum), Конором Оберстом (Conor Oberst) и Сафьяном Стивенсом (Sufjan Stevens).

Незадолго до публикации альбома Зак Кондон переехал из Альбукерка  в Бруклин. Местная музыкальная сцена предложила ему на выбор широкий набор потенциальных соратников, включая и участников Broken Social Scene, готовых объединиться вместе с ним под знаменами Beirut и начать ударное наступление на зрителей и слушателей.

2006-07 годы для Кондона оказались перенасыщенными событиями, в первую очередь концертными. В сценическом варианте Beirut представлял собой внушительный интернациональный коллектив с текучим штатом (в разное время включавшим до 10 музыкантов), костяк которого, помимо Зака Кондона, составляли виолончелист и аккордеонист Перрин Клотье (Perrin Cloutier), гитарист и мандолинист Джейсон Порански (Jason Poranski), барабанщик Ник Петри (Nick Petree), скрипачка Кристин Феребии (Kristin Ferebee), органист и тамбуринист Пол Коллинз (Paul Collins), саксофонист и мандолинист Джон Нэтчез (Jon Natchez) и трубачка Келли Прэтт (Kelly Pratt).

Как и многие начинающие исполнители, Зак Кондон, стремительно подхваченный водоворотом шоу-бизнеса, оказался неподготовленным к таким серьезным концертным нагрузкам. В ноябре 2006 года ему даже пришлось на некоторое время лечь в больницу с диагнозом нервное и физическое истощение. Остаток промо-тура в поддержку дебюта пришлось отменить.

Ансамбль снова вернулся на сцену в марте 2007. К этому времени у Зака уже имелись заготовки для второго студийного альбома. Стилистически он несколько отличался от своего предшественника - по словам Зака, ему не хотелось повторяться, хотелось попробовать что-то новое. Первые образцы этого "нового" были представлены на мини-альбоме "Lon Gisland", вслед за которым появился второй лонг-плей Beirut "The Flying Club Cup" (август 2007). Музыкальные традиции Европы снова послужили Кондону неисчерпаемым источником вдохновения, но на этот раз одними Балканами дело не ограничилось. В период подготовки альбома он слушал много французского шансона, познакомился с итальянcким фольклором, так что 16 новых треков впитали музыкальные традиции половины Европы. Получился разноплановый, романтичный и красивый альбом.

В этом смогли убедиться и гости фестиваля в Гластонбери 2007, назвавшие Beirut одной из самых впечатляющих групп-участниц.

Официальный сайт Beirut: BeirutBand.Com