В конце октября в столице Украины состоялся масштабный джазовый фестиваль "Jazz In Kiev", собравший наиболее представительный состав участников из всех фестивалей подобного направления, когда-либо проводившихся в Украине. Одним из хэдлайнеров "Jazz In Kiev" стал самобытный американский гитарист Чарли Хантер (Charlie Hunter), известный своей необычной исполнительской манерой. Музыкант играет на семиструнной гитаре эксклюзивного образца, позволяющей ему одновременно исполнять как басовые, так и соло-партии. В рамках "Jazz In Kiev" Чарли Хантер провел свой мастер-класс, дабы поделиться с заинтересованной публикой секретами своего мастерства. В преддверии его выступления киевским журналистам удалось пообщаться с музыкантом... 

- Насколько я знаю, Вы не слишком частый гость в Европе. Что подвигло Вас приехать в Киев?

Чарли Хантер (Ч.Х.): Ой, я даю много концертов в Европе, просто я никогда не был в Украине – это впервые. Я очень возбужден и, знаешь ли, ищу приключений. Мы отвалили кучу денег гиду, так что завтра (поскольку у нас свободный день) настроены посмотреть город, поесть вкусной еды, ну и водки попить. Не без того.

- Нравится тут?

Ч.Х.: Да, да! Великолепный прием.

- Что Вы думаете о "Jazz In Kiev 2008"?

Ч.Х.: Замечательный фестиваль. То есть, я тут только три часа, но это чудесные три часа.

- Касательно программы сегодняшнего выступления. Вы выбрали композиции, которые будете играть, непосредственно перед концертом?

Ч.Х.: А у Charlie Hunter Trio никогда нет четкой программы выступления. Мы просто играем то, что подходит по настроению. Может быть заготовлено 30-40 композиций, но мы можем неожиданно начать исполнять что-то совершенно другое и отказаться от заранее составленной программы. Мы не заморачиваемся над сет-листом.

- То есть у Вас что – чистая импровизация? Некий джем?

Ч.Х.: Ну что-то в этом роде. Просто мы очень давно играем все вместе и чувствуем друг друга, так что лажи практически исключены.

- Некоторые критики характеризуют Charlie Hunter Trio как джем-бэнд...

Ч.Х.: О, нет. Дело в том, что большинство ребят из джем-бэндов играют не очень качественные, на мой взгляд, джазовые и блюзовые импровизации. То есть, они и хотели бы играть хорошую музыку, но пока не готовы.

- А Вы готовы?

Ч.Х.:  Да, думаю, да. Столько лет уже играем и джаз и R&B и много другой музыки. Мы накопили большой творческий багаж. И когда люди с большими познаниями в музыке собираются вместе, у них есть реальная возможность делать качественную, настоящую музыку, в своем стиле и со своими заморочками.

- Каково быть Чарли Хантером? Что Вы чувствуете, когда выходите на сцену и видите людей, которые пришли специально на ваш концерт?

Ч.Х.: Не знаю, я занимаюсь этим почти каждый вечер. Я некий генератор энергии – подпитываю публику, и сам подпитываюсь от нее. Это как занятие любовью – обмен эмоциями. Это то, что я делаю. Вот и все. С другой стороны – я просто маленькая частичка огромного мира. Это мой вклад, как человека. Я делаю свое дело так хорошо, как могу. И, может быть, попадая в другие страны, я делаю что-то хорошее от лица Америки. Ведь это очень здорово, когда много разных культур, в некотором смысле объединяются на моем концерте. Я очень стараюсь быть, пусть и маленькой, но все же частичкой этого объединения.

- Многие музыканты, в частности в США, отказываются сейчас работать с лейблами-мейджорами. Как Вы считаете, почему – их эпоха уже прошла?

Ч.Х.: А нет больше музыкальной индустрии. Особенно в Штатах – здесь она вообще в полной заднице. Просто когда эта индустрия только появилась, было много музыкантов, которые накопили кучу песен и хотели их записывать. Ну, они и записали их лет за 20. А сейчас нужно опять накапливать. Думаю, что музыкальная индустрия выжала из нас все, что могла. Пора на покой.

- Кто был Вашими учителями (в прямом и переносном смысле)? Я знаю, что Вас учил играть на гитаре Джо Сатриани...

Ч.Х.: Вы знаете, Джо Сатриани… Я ведь живу в большом городе – Сан-Франциско условно делится на две части: Окленд и Беркли. Так вот Беркли – это район, где в 60-х годах жили негры, правые радикалы, хиппи, студенты. Короче оторванный район. Ну и моя мать работала в Беркли, в музыкальном магазине (кстати, она была хиппи). И Джо Сатриани был просто начинающим гитаристом – он играл на улице, где работала моя мама и подрабатывал уроками гитары. Так что я не был каким-то особенным учеником, но он был великолепным учителем. А у моей мамы было множество блюзовых пластинок (я имею в виду не электрический блюз, а именно акустический). Когда я был маленьким мальчиком, ее коллекция уже была просто огромной: там были и Роберт Джонсон, и Джон Харт. В общем, я много слушал джаз и блюз, пока был ребенком, до тех пор, пока не начал сам принимать решения, что слушать, а что – нет. Потом начал уже слушать Clash, The Police и Стиви Уандера – этих ребят я слушал в юности.

- В Вашей музыке присутствуют элементы как джазовой, так и рок-музыки. К какому стилю Вы себя скорее относите?

Ч.Х.: К счастью – ни к какому. Мы живем в 21-м веке, когда можно не вешать на музыку «ярлыков», в наше время каждый может просто играть музыку, не задумываясь над условностями. Это просто музыка, и все.

- Сколько сейчас струн на Вашей гитаре?
 
Ч.Х.: Семь: три басовых и четыре обычных. Было восемь – четыре таких и четыре таких, но я устал играть на восьмиструнной. Тут ведь какая петрушка - даже если ты не используешь струны, их все равно приходиться контролировать, а я устал следить сразу за всеми. Более того, я вдруг понял, что на семиструнной гитаре могу сыграть даже больше. И знаете еще, я Вам признаюсь: эта восьмиструнная гитара – выпендреж. Как бы мальчик хотел когда-то нравиться девочкам, вот и понтанулся. Сейчас мне 41 год, у меня двое детей и замечательная жена. Мне больше не нужно как-то выпендриваться. 

- Какая у Вас мечта, связанная с музыкой?

Ч.Х.: Я очень хочу, чтобы люди в США снова начали слушать музыку. А еще когда-то мечтал сыграть со многими музыкантами, и почти со всеми, к счастью для себя, уже сыграл. А вообще, надо мне быть поосторожнее с мечтами – как только желаемое осуществляется – приходится много работать (смеется).

- Что, по-вашему, есть музыка (одним предложением)?

Ч.Х.: Одним?.. Это сложно, я не смогу одним предложением. Ну, наверное… это лучшее, что есть в мире.