Залегшие в спячку на длительный период Nine Inch Nails год назад вернулись со своим новым альбомом под названием «With Teeth». И вернулист такими же злыми и язвительными, как и пятнадцать лет назад, в самом начале своей карьеры.  Главная деструктивная сила Nine Inch Nails - Трент Резнор - размышляет об истоках глобальной ненависти, и о своем очистительном приобщении к национальной культуре и о себе сегодняшнем.

- Чем объясняется та всепоглощающая неистовость, которая как вулканическая лава рвется наружу в большинстве альбомов Nine Inch Nails?

- Что меня больше всего волновало при записи, скажем, альбома «The Downward Spiral», так это самоцентрирующаяся деструктивная сила. Хотелось разнести все в клочья, занимаясь поисками чего-то иного. Нечто подобное я пережил лет в 20, когда знал, что хочу делать, но еще боялся это сделать. Я опасался, что ни к чему хорошему это не приведет. Я всегда был уверен в себе и знал, что смогу осуществить задуманное. Но никак не мог заставить себя проверить, на что я способен, так как в этом не было необходимости. Затем мне пришла в голову мысль: а что если избавиться от всего этого ненужного дерьма? Мне не нужны были ни друзья, ни подружки, ни группа. «Да пошли вы все» сказал я себе и перешел в режим полной автономии. Стал копаться в себе, и обнаружил всю ту ненависть, объектом которой был окружающий меня мир.

- И эта ненависть и изолированность нашла выражение в твоей музыке?

- Я обнаружил, что могу направить ее в иное русло. Вместо того, чтобы колотить кулаками об стену, я стал выплескивать свои эмоции на бумагу. И странные вещи стали получаться из этого катарсиса. В этом было нечто прекрасное, и мне было хорошо от этого. Вот я и решил продолжить этим заниматься. К моменту  записи в 1993 году альбома «The Downward Spiral» с начала этого моего эксперимента прошло уже пять или шесть лет, а его концепция все еще срабатывала. Пластинка повествовала о субъекте, постоянно копающимся в себе, изучающем различные аспекты своей жизни, а затем разрушающем их в попытке найти иной выход из этих жизненных ситуаций. Я начал с этой темы, а затем выстроил композиции в сюжетную линию, повествующую о религии, сексе и наркотиках, что, в свою очередь, подводило к теме самоубийства, хотя и это было не лучшим решением.

- На этом альбоме была композиция «Hurt», которая явно выбивалась из вышеупомянутой концепции. Как ты написал эту песню, кавер версию которой так удачно впоследствии исполнил Джонни Кэш (Johnny Cash)?

- Клип с его участием на эту песню был просто потрясающим. Когда я его увидел, то был поражен силой и красотой собственной музыки. Тогда был период моей жизни, когда я конкретно сомневался, стОю ли я чего-то в этой жизни, и есть ли мне что сказать. И вот несколькими годами позже настоящий идол из совершенно иного мира исполняет эту песню так, что его версия кажется намного ярче и мощней, чем моя собственная. Как артисту и как человеку мне было ужасно приятно, что с моей песней можно такое сделать. Это произошло в сложный период моей жизни, и я воспринял это как знамение Божье, мол «все ОК и мир намного больше, чем то, чем забита моя башка». 

- Так как же все-таки ты написал «Hurt»?

- Я написал ее после того как работа над альбомом уже была закончена. Это случилось через день или два, я не собирался размещать ее на диске, и вообще создавать что-либо настолько сентиментальное. Я сомневался в необходимости включать эту песню в альбом, так как могло показаться, что я взываю о помощи. Не хочется признаваться самому себе, но когда я писал «Hurt», то было такое ощущение, вроде как сижу на валунах в пустыне, погруженный в печаль и раскаяние. «Hurt» стала для меня первым симптомом того, что я нуждаюсь в помощи. Альбом «The Downward Spiral» вроде как повествовал о всепобеждающей силе, а «Hurt» стала подобием коды, ставящей под сомнение все мной совершенное. Поэтому для того чтобы сделать эту песню малопонятной и менее уязвимой, я постарался «замаскировать» ее шумовыми эффектами.

- Подобная тема периодически проглядывается в твоих работах с Nine Inch Nails...

- Ну, многое, созданное мной с Nine Inch Nails, обусловлено страхом. Я старался придать композициям жесткую структуру. Этому я научился у Jesus and Mary Chain - как погрузить симпатичные поп-песни в непереносимый шум. И только если вам удастся пройти сквозь эту стену нойза, вы найдете за ней настоящее сокровище. Вот что тогда занимало мои мысли.

- А что ты имел в виду, когда писал лирику к «Hurt»? Под «империей грязи», наверное, подразумевался образ жизни наркомана...

- Что интересно, так это то, что когда я писал песню, то еще не догадывался о том, что мне уготовано. Я писал альбом о ком-то, кто живет, будучи как бы продолжением меня. Но это было плодом моей фантазии. На самом деле ничего подобного со мной не происходило. А затем это таки произошло. Но тогда я еще не осознавал, что это было чем-то вроде предчувствия. Я использовал наркотики как метафору, предваряющую то, что должно произойти. Но тогда я еще не был наркоманом. Позже я им стал, хотя до того и не предполагал, что во мне живет наркушник, который просто еще не успел пробиться из-под кучи дерьма.

- То есть получается, что весь этот альбом стал как бы собранием самореализованных предсказаний?

- Ага. Как ни странно, но этот альбом стал чем-то наподобие грузила, затянувшего меня в глубины наркотической зависимости и заставившим понять, что мои жизненные схемы не работают, и что периодически мне нужны другие люди и их помощь, и, что, в конце концов, я тоже человек. Именно поэтому на создание последующих альбомов уходило так много времени. На диске 1999 года «The Fragile» я все еще занимался самообманом относительно того, что на самом деле происходит.

- Ты заработал репутацию мастера чрезмерности, которая чрезмерна даже по стандартам рок-н-ролла...

- Даже когда достигаешь предела фазы деструктивности в процессе создания подобных композиций, остановиться все равно невозможно. Как-то не получается сказать самому себе: «Все, больше писать не буду, выхожу из игры и становлюсь нормальным человеком». В своей жизни я постоянно балансировал на грани темной стороны и то и дело подталкивал себя шагнуть чуть дальше. Да и кто сказал, что нужно остановиться на определенной черте и не поинтересоваться, что там за следующей дверью?  Возможно, исследуя подобные вещи, ты приобретаешь мудрость. Хотя всегда есть риск зайти слишком далеко и увязнуть в зыбучих песках.

- Как же тебе удалось с этим покончить?

- Очень просто. В 2001 году после окончания турне я понял: «Если не остановишься, то тебе хана. Твой друг недавно умер, и впереди больше ничего не светит. Разберись со всем этим дерьмом или тебе не жить». Хреново, когда ты уверен, что ты супер. Я то и дело твердил: «Я не настолько е**нутый, чтобы дойти до ручки. У меня хватит мозгов не превратиться в наркомана». Тем не менее, я стал таким, каким никогда не мог себя представить. К пониманию этого я пришел постепенно, но были и моменты, когда, если и оставалась во мне хоть одна молекула здравого смысла, то именно она и предупреждала о том, что меня ждет.

- Неужели для принятия решения о необходимости перемен нужно испытать полное отвращение к самому себе?

- Тебя воротит от самого себя, потому что ты полностью потерял к себе уважение. Помнится, как-то я подумал: «Какого черта? У меня было все, что только можно пожелать в этой жизни, а меня снова выворачивает в умывальник. Как такое могло произойти?». Да, я ненавидел себя.

- Новый альбом «With Teeth» - это хроника твоего выздоровления?

- Ну, надеюсь, он не настолько скучный. Не хотелось бы заниматься нравоучениями. Хотя не стану отрицать, что альбом имел серьезную базу. Моя жизнь радикально изменилась. Я твердо решил, что сделаю все что угодно, лишь бы не доходить до подобного состояния. Я подумал: «Попробую-ка я не нарушать правила, не обращать ни на что внимания и вообще не думать о записи пластинки». Я просто валялся на диване, прекрасно себя чувствовал, восстанавливал дружеские контакты, и прыгать из окна желания не возникало. Мне понадобилось несколько лет, чтобы прийти в норму и не шизеть от отчаяния. И мне это удалось. Я почувствовал, что всю свою жизнь до этого я просто плыл против течения. Я понял, что то, за что я прежде боролся, больше не имеет никакого смысла.  

- А как это сказалось на твоем творчестве? Если с тобой все ОК и ты достиг компромисса со своей жизнью, не сказалось ли это на качестве музыки?

- Что-то не помню, чтобы для того, чтобы писать музыку, нужно было довести себя до ручки. Хотя также не припоминаю, чтобы я писал музыку не будучи в отключке. В конечном счете, я просто не мог  написать песню, так как был под кайфом, и казалось, что голова забита картоном. Я не мог сказать ничего стоящего. А вот когда я приступил к записи этой пластинки, а это было в январе 2004 года, то почувствовал, что моя голова наполнена миллионами идей, которые наконец-то нашли выход. Я обнаружил, что могу проследить ход мысли, хотя раньше останавливался на распутье и вообще забывал, чем я занимаюсь. Было так приятно осознавать, что я снова могу мыслить. Так здорово четко ощущать новые впечатления. А ведь это было утрачено. Но я не собираюсь изображать из себя пай-мальчика, избавившегося от наркомании, и я ненавижу читать мораль. Но должен признать, что то, что я обрел, намного лучше того, от чего пришлось отказаться.

- Однако вернемся еще раз к треку «Hurt». Когда ты впервые узнал, что Джонни Кэш хочет записать его кавер-версию?

- Я давно дружу с Риком Рубином (известный продюсер, работавший с RHCP, Томом Петти и многими другими артистами. - прим. пер.), и он как-то спросил, как я смотрю на то, чтобы Джонни Кэш записал одну из моих песен. Вот я и подумал «Ух-ты!», ведь мои песни были для меня чем-то вроде лекарства, помогали оставаться в здравом уме. Я никогда и не думал писать песни для других, и никогда никому их не предлагал. К тому же, именно эта песня была очень личной, можно сказать выстраданной, именно моей песней.

Джонни Кэш всегда был для меня загадочной личностью. Его слушал еще мой дедушка. И, хотя особое внимание я Джонни не уделял, но всегда считал его выдающейся личностью.

Когда Рик прислал мне CD с записью кавер-версии, я никак не мог въехать, что именно этот голос исполняет мою песню. Что-то явно было не так. Я подумал: «Вот эту вещь я записал у себя в спальне, когда мне было так хреново - и теперь ее вдруг исполняет сам Джонни Кэш!» Я был в конкретном замешательстве.

- Ты поделился своими мыслями с Риком?

- Когда Рик спросил меня, что я обо всем этом думаю, я ответил: «Ты проделал для меня классную работу» - и я действительно так считаю. Теперь мне представилась возможность оценить эту песню как чью-то чужую. После этого исполнения она стала песней Джонни Кэша.

Затем я узнал, что Марк (Марк Романек, режиссер. - прим. пер.) собирается снять на нее клип. Если бы мне пришлось составить список людей, которых я больше всего уважаю в музыкальном бизнесе, Рик и Марк непременно были бы в нем. Когда я увидел видео, у меня буквально перехватило дыхание. У меня подкатился комок к горлу - иначе и не передашь это ощущение. Сердце бешено колотилось, а по телу пошли мурашки - даже страшно вспомнить. Меня это конкретно вставило.

- И что же тебя так взволновало?

- Это напомнило мне о силе музыки. То, что я создал в своей комнатушке, у себя на задворках, теперь при помощи Джонни Кэша превратилось в нечто совершенно новое, что, особенно при помощи видео, приобрело иной смысл, иной подтекст, иную посылку. И это, безусловно, намного лучше, чем моя собственная версия.

Мне грустно вспоминать об этом в контексте с Джонни, но я горжусь, что имею к этому определенное отношение. Я говорил об этом с Марком на следующий день после того как узнал, что Джонни умер. Этот исполнитель заслуживает и требует уважения со стороны молодого поколения, которое мало что знает о нем. Здорово, что нам удалось представить его новым поклонникам, правда, к сожалению, в конце его жизни. Хотя мерзавцы с MTV так и не удосужились отметить Джонни наградами, которые он, безусловно, заслуживал, но хотя бы открыли многим людям глаза на то, что есть такой прекрасный исполнитель, и насколько важен его вклад в музыку. Я очень горжусь тем, что был отчасти причастен ко всему этому, хотя и с грустью понимаю, что это уже больше звучит как панегирик.

- Ты сказал, что когда услышал «Hurt» в исполнении Джонни Кэша, то почувствовал что что-то «не так». Что было «не так»?

- Я почувствовал, что кто-то вторгается в мою жизнь. Ведь это было мое детище. Было ощущение, как-будто ты построил для себя дом, а туда вселился посторонний. Когда я пишу песню, то считаю себя единоличным рассказчиком. Это мой собственный голос. Поэтому сперва все это мне показалось ужасно странным. К тому же, как только ты слышишь этот голос, то думаешь: «Это поет Джонни Кэш». Чертовски странно, не так ли? Даже в самых безумных мечтаниях я не мог представить, что напишу песню, которую захочет исполнить Джонни Кэш. Я и представить не мог, что наши пути когда-либо пересекутся.

- А как все, что случилось, повлияло на твое отношение к «Hurt»?

- С тех пор я еще ни разу не слышал свою версию этого трека. Я был настолько горд тем, что они с ним сделали, что и забыл о том, что есть оригинал. Я уже оправился от первоначального шока, и понял в чем смысл музыки. Я бросил кое-что в котелок, и варево получилось чем-то иным. Это мощная штука.

Материал является компиляцией двух прошлогодних интервью, данных Трентом Резнором журналу "Rolling Stone" и телеканалу MTV. Перевод и адаптация - Игорь Федоренко.