"С Джорджа Гершвина началась новая эпоха американской музыки. Он никогда не ставил своей целью разрушить существующие правила. Он утверждал новый подход к сочинительству, которое должно приносить удовольствие, а произведения - отличаться отменным вкусом, остроумием и гармоничной красотой. Он преображал современную действительность и преподносил ее не менее интригующей, чем она предстает в сенсационных заголовках газет", - писал о Джордже Гершвине (George Gershwin) его родной брат и верный соавтор Айра Гершвин (Ira Gershvin).

Джордж Гершвин - олицетворение счастливой молодости джаза и блюза, феерических 20-х и 30-х, густо заселенных мюзиклами и яркими бродвейскими шоу. Существует и "обратная сторона" Джорджа Гершвина. Его серьезные композиции в первом исполнении ставили критиков в тупик, приобретая впоследствии ни с чем не сравнимую популярность и оставаясь жить в концертном репертуаре многих поколений артистов. Его эстрадные номера и мелодии из кинофильмов превращались в джазовые и вокальные стандарты, украшавшие каталоги лучших исполнителей мира. В сочинениях Гершвина гармонично уживались элементы традиционной европейской музыки, джаза, блюза и других "черных" стилей. Красота его замысловатых мелодий подчеркивалась сложным и нестандартным ритмическим рисунком. Не будучи по сути ни джазовым музыкантом, ни классическим композитором, Гершвин оказал фундаментальное влияние на развитие искусства джаза, а его симфонические работы конкурируют по популярности с величайшими произведения классиков.

Эта история началась более ста лет назад, в 90-х годах 19 века, когда Моррис Гершовиц (Morris Gershovitz) отправился в манящую Америку в погоне за неведомым счастьем. Позади осталась царская Россия с ее чертой оседлости. Чуть раньше в нью-йоркском порту высадилась еще одна юная эмигрантка из России Роза Браскин (Rose Bruskin). К тому времени когда они познакомились и решили пожениться, Моррис числился старшим рабочим на фабрике, где шили модную женскую обувь. Список его профессий и должностей так же обширен, как и перечень адресов в Нью-Йорке, по которым кочевала его постоянно растущая семья. В декабре 1896 года у молодых супругов родился первенец Айра, а 26 сентября 1898 года у него появился брат - Яша Гершовиц, на американский манер названный родителями Джейкобом. Еще двое детей, Артур и Францис, появились на свет в 1900 и 1906 годах. По мере американизации еврейских эмигрантов видоизменялись не только имена их отпрысков, но и фамилия. Айра Гершвин сохранил написание Gershvin, Джейкоб превратился в Джорджа и чуть-чуть другого Гершвина - Gershwin.

Мальчишки росли в полной свободе и почти все время проводили на улице. В школе у Джорджа была одна большая проблема - дисциплина. Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы не случай. Первое настоящее потрясение Джордж испытал в шесть лет, когда услышал звуки мелодии Рубинштейна "Melody in F", которую наигрывало механическое пианино в дешевом магазинчике. Через три года он пережил еще один музыкальный шок, случайно попав на школьный концерт, где выступал юный скрипач Макси Розенцвейг (Maxie Rosenzweig). Мальчик, своей игрой повергший 9-летнего Джорджа в состояние транса, впоследствии станет его близким другом и первым учителем.

В 1914 году, когда очередная бизнес-затея отца (сеть ресторанов) прогорела, семья переехала в Кони-Айленд. Уличные драки продолжились, к ним прибавилось попрошайничество - когда хотелось заработать на билет в кино, и мелкое воровство - когда хотелось есть. В классе у Джорджа была репутация безнадежного хулигана. Будущее не сулило ничего хорошего. Пока не вмешалась все та же всемогущая музыка. Еще в 1910 году в доме появилось пианино, предназначенное для старшего сына Иры, однако вскоре им всецело завладел Джордж. Азы исполнения на фортепиано Джордж освоил очень быстро. Дававший ему классическую подготовку Чарльз Гамбитцер (Charles Hambitzer), познакомил его с творчеством Мориса Равеля, Клода Дебюсси и Арнольда Шонберга, но категорически не одобрял его увлечение джазом. А вот преподаватель музыкальной теории приветствовал всяческие эксперименты. С его подачи Джордж Гершвин сочинил свой первый регтайм.

Заниматься музыкой приходилось в свободное от заработков время. Джордж подрабатывал в одном из ресторанов отца, мыл посуду, помогал на кухне, потом пересел за кассу. Любимому делу всецело отдавались только летние месяцы, когда Джордж устраивался аккомпаниатором на горные курорты. Учеба в Высшей школе коммерции не приносила ему никакого удовольствия. Разве что слегка успокаивала мать, мечтавшую видеть его бухгалтером или адвокатом. Джорджу еще не было 16 лет, когда музыка взяла верх, и матери пришлось уступить. Менеджер издательской компании Jerome H. Remick & Company предложил парню стать своего рода музыкальным рекламным агентом: за 15 долларов в неделю он должен был знакомить исполнителей с новыми мелодиями и убеждать взять их в своей репертуар. Джордж любил эту работу и, модифицируя композиции под конкретного певца, мечтал о том, как когда-нибудь и сам будет сочинять музыку не хуже, и не только песни, но и бродвейские шоу, оперы и симфонии.

Начинал он все-таки с более скромных музыкальных форм. Представленные однажды менеджерам лейбла, его песни были поначалу решительно забракованы. Еще несколько лет Гершвин продолжал тайком сочинять мелодии, находясь под влиянием современных композиторов и поэтов Ирвина Берлина (Irving Berlin), Джерома Керна (Jerome Kern), Ферручо Бусони (Ferrucio Busoni). В 1916 году 18-летний музыкант опубликовал первую песню "When You Want 'Em You Can't Get 'Em". Под разными псевдонимами он изредка издавал пьесы для рояля, с 1917 года служил аккомпаниатором в театре водевиля, затем стал штатным композитором издательского дома T.B. Harms, несколько раз ездил на гастроли с певицей Норой Бэйз (Nora Bayes). К началу 20-х работами Джорджа Гершвина уже всерьез заинтересовались джазовые исполнители и постановщики бродвейских мюзиклов. Коллеги восхищались тем, как он исполнял классику (многие из артистов не владели даже азами нотной грамоты).

Первым настоящим хитом Гершвина стала композиция "Swanee", в 1919 году выбранная для шоу "Sinbad" солистом Элом Джолсоном (Al Jolson). Песня "Swanee" имела потрясающий успех, в Америке в течение года разошлось более двух миллионов пластинок. В том же 1919 году на подмостки вышел и первый бродвейский мюзикл авторства Гершвина "La, La, Lucille". С тех пор у него не было недостатка в заказах. Он писал как отдельные номера к музыкальным постановкам, так и целые саундтреки для театрализованных шоу. К примеру, Джордж Уайт (George White) заказывал Гершвину музыку для своего ежегодного шоу "Scandals", в рамках которого публике впервые были представлены многие из будущих стандартов, в том числе "I'll Build a Stairway to Paradise" и "Somebody Loves Me". В 1922 году Джордж Гершвин включил в саундтрек "Scandals" одноактную оперу "Blue Monday".

Переломным в его творчестве стал 1924 год. Пол Уайтман (Paul Whiteman) заказал композитору джазовый концерт для исполнения в программе "An Experiment in Modern Music At Aeolian Hall". За месяц до назначенной даты газеты уже писали об участии Гершвина, а он все никак не мог начать работу. Выручила его поездка в Бостон. Из однообразного перестука колес и грохота состава родились первые такты будущей "Голубой рапсодии". Импровизируя на рояле вечером того же дня, музыкант услышал и основную мелодию, каким-то мистическим образом пришедшую к нему целиком, от начала до конца. В вечер премьеры Джордж Гершвин выходил на сцену предпоследним. Скучающая публика, увидев очередного пианиста за роялем, и не догадывалась, что ее ждет. Когда затихли последние такты классической симфонии в джазовых тонах "Rhapsody in Blue", зал взорвался овациями. Гершвину аплодировали стоя. С тех пор практически каждое авторское исполнение "Голубой рапсодии" приветствовалось оглушительными аплодисментами.

В 20-30-е годы музыка Джорджа Гершвина вошла в жизнь миллионов американцев. Вместе с братом Ирой он написал солидную череду хитов, дебютировавших на бродвейских подмостках. Эстрадные номера и мюзиклы братьев Гершвинов исполняли лучшие артисты 20-х и 30-х годов: Фред и Адель Астер (Fred & Adele Astaire), Гертруда Лоренс (Gertrude Lawrence), Дженетт Макдональд (Jeanette MacDonald), Фанни Брайс (Fannie Brice), Боб Хоуп (Bob Hope) и другие. Каталог Гершвина насчитывает более 270 песен. Прекрасным памятником бурным 20-м остается пластинка "Lady, Be Good", записанная в 1924 году. Она включала восхитительную песню "Fascinatin' Rhythm" и будущий стандарт "Lady, Be Good", которому предстоит украсить дискографию Эллы Фитцжеральд. От относительно простых мелодий "Rhapsody in Blue" и "Lady, Be Good" Гершвин без труда переходил к гораздо более сложным, полифоническим произведениям, таким как "American in Paris" 1928 года.

Многие из его композиций, которые впоследствии становились самостоятельными номерами, создавались как часть мюзиклов, которых Гершвин за свою короткую жизнь написал несколько десятков. Среди наиболее удачных "Tip Toes" (1925), "Oh Kay!" (1926; включает композиции "Do-Do-Do" и "Maybe"), "Funny Face" (1927), "Rosalie" (1928), "Show Girl" (1929), "Strike Up the Band" (1930), "Girl Crazy" (1930; включает классику "I Got Rhythm"; исполнялся с участием Гленна Миллера (Glenn Miller), "Delicious" (1931), "Qf Thee I Sing" (1931), "Pardon My English" (1933), "Let 'Em Eat Cake" (1933).

В 30-е годы Джордж Гершвин стал все активнее интересоваться политическими вопросами. От политики трудно было спрятаться - великая депрессия коснулась всех. Ироничное отношение к жизни спасало братьев Гершвинов от погружения в настоящую депрессию. Наоборот, реальность давала массу поводов для сатирических пассажей и даже саркастических выпадов. Плодом такого ироничного творческого процесса стало одно из лучших музыкальных произведений своей эпохи - "Of Thee I Sing" (1932). Это был первый мюзикл, удостоенный престижнейшей Пулицеровской премии. Блестящий сатирический спектакль выдержал около ста представлений.

Недостатка в амбициозных проектах Джордж Гершвин не испытывал никогда. Еще подростком, обхаживая именитых певцов, он мечтал, что когда-нибудь его музыку будут знать все и прохожие на улицах будут насвистывать его мелодии. Мечты сбывались у него на глазах. С годами его все больше увлекала серьезная музыка. Восхищение творчеством Дебюсси, Равеля, Игоря Стравинского и Петра Ильича Чайковского требовало выхода. Одним из самых амбициозных сочинений Гершвина остается фольк-опера "Porgy and Bess", в которой композитор поставил перед собой головоломную задачу сплавить стилистику традиционных бродвейских шоу и классической европейской музыки. Либретто написали Айра Гершвин и Дюбоус Хейворд (Dubose Heyward). Композиции из "Porgy and Bess" составили золотой фонд музыки 20 века: "Summertime", "Bess You Is My Woman Now", "It Ain't Neccessarily So"... Они вошли в плоть и кровь современного джаза, вдохновляя легионы исполнителей, включая и звезд первой величины, например Майлза Дэвиса (Miles Davis). "Porgy and Bess", по мнению многих критиков, остается величайшей американской оперой всех времен. 

В последние годы композитора больше всего увлекал кинематограф. В 1935 году он переехал в Калифорнию и написал два саундтрека - "Shall We Dance" и "A Damsel in Distress". Но в начале 1937 года его здоровье резко пошатнулось. Его мучили головные боли, головокружение и чернота в глазах. Сразу поставить точный диагноз врачи не смогли. Только в первых числах июля, когда музыкант впал в коматозное состояние, у него обнаружили опухоль мозга. Лучшие нейрохирурги, доставленные на истребителе по приказанию Белого дома, уже ничем не могли ему помочь.

11 июля 1937 года Джорджа Гершвина не стало. Замолк один из самых чистых, солнечных, уникальных голосов в музыке 20 века. Потрясенные американцы, для которых Джордж Гершвин был тем же, чем в своем время стал для Италии Джузеппе Верди, отказывались верить в смерть 38-летнего композитора. Американский романист Джон О'Хара выразил шок миллионов соотечественников словами: "Никто не заставит меня поверить в его смерть, если я сам этого не захочу".

Joy Tartaglia